Ученые выяснили: «В фольклоре есть ментальный разрыв поколений, но он не фатален»

Как рассказал участник проекта, старший научный сотрудник ИСИ Александр Кобыскан, отправной точкой в изучении языка русского песенного фольклора послужил корпус песенных текстов из сёл Красный Зилим и Красный Яр в Башкирии. 

- Учёные искали и нашли в них повторяющиеся смысловые элементы, доказывающие, что ядро традиции составляет отточенная веками система координат: «семья», «честный труд», «справедливость», «любовь к своей земле», - уверяет Александр Степанович. - Но настоящим открытием стал ассоциативный эксперимент: песни предложили городским шестиклассникам. Подростки, далёкие от фольклористики, демонстрировали глубокое эмоциональное погружение и обсуждали поступки героев как лично значимые. Это стало первым доказательством: ментальный разрыв поколений есть, но он не фатален.

По словам г-на Кобыскана, ученые решили выяснить, что происходит с фольклором после того, как его записали, как он функционирует в повседневности, кто его носители и как он адаптируется к современности. 

- Научные экспедиции отправились в малые города и сёла, в которых исторически переплетались культурные традиции, - объяснил он. - Поездки в Белорецк, Ломовку, Тирлянское, Верхний Авзян Белорецкого района, Межгорье, а также в Красный Яр и Михайловку Уфимского района имели конкретную цель: зафиксировать современный контекст бытования фольклора. Учёные наблюдали за тем, как элементы традиционной культуры сегодня вплетаются в современные праздники, как в местных музеях и домах культуры работают с памятью места, как краеведческие знания передаются от старожилов молодёжи.

Александр Кобыскан сообщил, что «исследование показало сложную, мозаичную картину». 

- В сельской местности обнаружились активные локальные сообщества, фольклор в них является значимой частью местной идентичности: традиционные песни и обряды живут в адаптированной форме и активно включаются в программы сельских праздников, - комментирует ученый. — Это предмет гордости местных краеведов. В городской среде чаще отмечался болезненный разрыв поколенческой передачи. Знания о местных обычаях и диалектных особенностях фольклора сохраняются лишь у небольшой группы пожилых людей, молодёжь же чаще ориентирована на цифровой контент.

Одновременно в институте шла работа по дешифровке культурного кода башкирского фольклора. 

- Через анализ пословиц, эпосов «Урал батыр» и «Акбузат», сказок и песен исследователи выявляли целые концептуальные вселенные, - объясняет Александр Степанович. - Они показали, как концепт башкирского слова, означающего совесть и честь, функционирует как социальный механизм, регулирующий поведение через связь с понятиями стыд и вина. Как и добро в сказках всегда активно и деятельно. Эта лингвокультурологическая карта позволила перейти к точному пониманию духовных ценностей, их устройства и функционирования в языке и мышлении.

Как поясняет исследователь, «учёные понимали: бесконечное комментирование текстов ведёт в тупик музеефикации». 

- Поэтому ещё одним фокусом стало изучение практик бытования фольклора, - рассказал он. - Выездные исследования в Луганский краеведческий музей и мемориальный дом-музей Сергея Аксакова в Уфе показали, как наследие становится основой локальной идентичности в сложных исторических условиях. Социологические исследования выявили парадокс: энтузиазм отдельных носителей соседствует с системной фрагментарностью передачи знаний молодёжи. Ответы на вопрос: «Как это исправить?» искали и в успешных российских и мировых практиках. Учёные провели сравнительный анализ моделей сохранения мифоэпических традиций от Карелии до Якутии. Они изучили, как «Калевала» стала брендом региона, как олонхо «Нюргун Боотур» интегрируется в школьную программу через театр, а нартский эпос Кавказа живёт в современной литературе и кино. Этот анализ позволил выделить работающие принципы: игрофикация, междисциплинарность, создание вокруг эпоса современного медийного контента.

Александр Кобыскан отмечает, что итогом всей этой работы - полевой, лингвистической, социологической стала новая интегративная модель приобщения к традиционным ценностям. 

- Её суть – в переходе от монолога - «вот наше наследие» к диалогу на основе культурных кодов, - поясняет он. - Модель предполагает трёхступенчатую работу: во-первых, глубокое, проблемное изучение своего фольклора башкирского, русского, татарского и других через лингвокультурологический анализ ключевых концептов. Во-вторых, организация сравнительных дискуссий, где одна тема, например, «долг перед родом», рассматривается через призму эпосов разных народов Башкирии. Это учит понимать внутреннюю логику иной культуры. В-третьих, необходимо стимулирование подростков к созданию собственных творческих продуктов, в которых традиционные смыслы находят современное выражение.

Г-н Кобыскан уверяет, что нельзя просто «спустить» в районы Башкирии готовые методики по популяризации фольклора. 

- Нужно опираться на те уцелевшие формы социальности, где традиция ещё теплится, - убежден он. - Например, клубы по интересам, местные музеи, центры дополнительного образования. 

Исследователи предлагают конкретные шаги: создание республиканского центра-лаборатории по разработке современных методик работы с фольклором, подготовку кадров нового типа, «медиаторов традиции», владеющих цифровыми навыками и поддержку грантами локальных инициатив. 

- Фольклор, прошедший через призму этого научного поиска, оказывается сложным и точным инструментом для настройки диалога между поколениями, для поиска общего языка между культурами и, в конечном итоге, для сборки целостного будущего многонационального Башкортостана в XXI веке, - заключает Александр Степанович.

Исследование «Фольклор в поликультурном пространстве Башкортостана» проводилось на базе Института стратегических исследований Академии наук РБ под руководством профессора Луизы Самситовой.