Пока все дома. Спиваков и Дунаевский не убедили суд отменить домашний арест директору Госоркестра Башкирии

«Домашний арест связан с мерой давления»

5 июня народному артисту Башкирии Артуру Назиуллину, который является руководителем Госоркестром Башкирии, а также входит в число самых востребованных кларнетистов России, исполнилось 38 лет. Но вместо сольного концерта с оркестром, которым Артур Назиуллин традиционно в этот день радует поклонников классической музыки, накануне именинник был вызван на допрос в Кировский районный суд, где прошло заседание по изменению ему меры пресечения. Адвокаты артиста пытались смягчить меру пресечения, заменив домашний арест на подписку о невыезде или освобождение под залог.

Напомним, что по версии следствия, Артуру Назиуллину вменяется растрата бюджетных средств при подготовке фестиваля классической музыки «Романтика осени» в 2025 году. Как выяснилось в ходе заседания, вменяемый Назиуллину ущерб, который он нанёс бюджету, составил 1,9 миллиона рублей. Хотя Артур Назиуллин настаивает на своей невиновности, его адвокаты предложили одним из возможных вариантов смягчения меры пресечения внесение залога в размере двух миллионов рублей. По признанию близких Артура Искандаровича, этими средствами он не располагает: необходимую на залог сумму в случае необходимости обещали собрать коллеги музыканта. Но следователь по делу настаивал на продлении домашнего ареста, мотивируя свою позицию тем, что Артуру Назиуллину предъявлено серьёзное обвинение по ч. 4 ст. 160 УК РФ, предусматривающее лишение свободы до десяти лет.

В ходе заседания были зачитаны ходатайства от всемирно известного дирижёра Владимира Спивакова, композитора Максима Дунаевского и музыкантов Госоркестра Башкирии, которые просили суд смягчить меру пресечения Артуру Назиуллину. В качестве свидетелей выступили главный дирижер Госоркестра РБ Дмитрий Крюков, дирижёр, автор башкирского гимна Фарит Идрисов и председатель республиканского профсоюза работников культуры Александр Кузьменко. Все свидетели дали исключительно положительную оценку личности Артура Назиуллина и выразили готовность поручиться за него в том, что он не собирается скрываться от следствия, как это предположило обвинение.

- В свою защиту я хочу заявить, что за четыре месяца под домашним арестом у меня состоялся один допрос, - заявил Артур Назиуллин в холе судебного заседания. - Я всегда шёл на контакт со следствием, прояснял всё необходимое сотрудникам ФСБ и следственного комитета. Однако у меня сложилось мнение, что намерение продлить домашний арест связано с мерой давления.

Артур Искандарович отметил, что фактически не может оказать никакого давления на ход следствия, «так как все сотрудники оркестра допрошены, документы изъяты».

- У меня возникает законный вопрос: объективно ли продление домашнего ареста, так как за полтора года мною не было предпринято никаких действий скрыться из страны или республики, так как я уверен, что следствие разберется в моей невиновности.

Тем не менее судью Альбину Воробьёву ни ходатайства уважаемых деятелей российской культуры, ни поручительства свидетелей не убедили: она продлила домашний арест Артура Назиуллина на всё лето, до 6 сентября.

«Меня спасает музыка»

- Вас поддерживает много известных людей, музыканты Госоркестра подписали коллективное письмо, попросив суд смягчить меру пресечения. Если бы вам заменили домашний арест, могли бы работать?

- Да, конечно. Я благодарю моих близких, мою семью, которые в это время очень меня поддерживают. И, конечно, я благодарю моих коллег, которые сегодня выступили и подписались за меня: Владимира Спивакова, Максима Дунаевского, которые оказывают мне слова поддержки - и для меня это очень важно. К сожалению, как я понимаю, любой человек у нас может оказаться на моём месте. Я никогда не думал, будучи артистом, что в принципе могу оказаться в таком положении. И моё удивление, когда меня арестовали, было неподдельным. И опять-таки я благодарю всех людей, которые оказались рядом, и они оказывают мне всяческую поддержку. Их слова мне передают мои защитники - адвокаты Николай Чимчук и Ильдар Низамов, которые представляют меня с первого грустного дела с февраля 2025 года. То есть я в этом положении нахожусь уже более полутора лет. Просто под арестом нахожусь более четырёх месяцев, а первые обыски начались ещё в далеком 2025 году, сразу же после концерта причём. Я сыграл сольный концерт в ГКЗ «Башкортостан», с двадцатью букетами приехал домой, а уже с утра ко мне нелюбезно постучали в дверь, начав её выламывать - ну, такие меры.

Назиуллин признался, что в сегодняшних непростых обстоятельствах его «спасает музыка».

- Вот сегодня защита говорила, что, по мнению многих, домашний арест - это мягкая мера, но на самом деле ты не имеешь возможности вообще выйти на улицу, - объясняет музыкант. - Глоток свежего воздуха сопряжён только с какими-то процессуальными действиями - и не более. Это довольно трудная мера, потому что ты находишься один на один со своими мыслями, ты находишься в информационном вакууме, но меня, как и всегда, спасает музыка.

При этом Артур Искандарович признается, что он – «абсолютно счастливый человек».

- Понимаю, что на моём месте - миллионы граждан Российской Федерации каждый год находятся. И, если человек не занимается искусством, то, наверное, это страшнейшая мера. Но я имею возможность заниматься на инструменте, я ежедневно в дневное время часами занимаюсь и благодарю моих соседей, которые каждый день получают домашний концерт и всё-таки с пониманием относятся.

Музыкант уточняет, что «счастлив по части того, что не отняли возможность музицировать».

- И я понимаю, что, где бы мы ни оказались в этой жизни, самое главное - это твоё призвание. Я всегда говорил, что я - не директор, я - музыкант. Я был рождён не для того, чтобы чем-либо руководить, а для того, чтобы дарить прекрасное. И каждый день я общаюсь с Моцартом, Чайковским, современными авторами. Вот только это меня и держит.

«Moёt & Chandon позволить себе не могу»

- А кроме музыки чем ещё себя занимаете под домашним арестом?

- Занимаюсь активно спортом, насколько это возможно. Читаю книги. Я, кстати, с большим удовольствием перечитал «Евгения Онегина». Вы знаете, двести лет как был выпущен роман, а он актуален, как будто был написан позавчера. Настолько это перекликается даже с шампанским Moёt & Chandon. В те времена, очевидно, Александр Сергеевич и Евгений Онегин пили это шампанское.

- Вы позволите себе присоединиться к их компании?

- Ну, я уже позволить себе такого не могу, пока нахожусь в таком положении, отлучённым от всего и концертов.

- А сейчас что читайте?

- Вот сейчас читаю книгу «Сказать жизни да!» австрийско-американского психолога Виктора Франкла, который прошёл четыре концлагеря в своей жизни. Я её ещё не дочитал, но это произведение говорит о силе человеческого духа перед несправедливостью. С одной стороны, это угнетает, потому что ты понимаешь, насколько бывает несправедлива ситуация, и невольно ты её примеряешь на себя, погружаясь в сюжет. Тем более, к сожалению, лагерь и арест перекликается с твоей судьбой. Но всегда доброта побеждает. И я в своём коротком комментарии, когда 30 января меня из изолятора отправили под домашний арест, сказал СМИ, что рассчитываю на справедливость. И сегодня, понимая тотальную несправедливость, я всё-таки рассчитываю на справедливость.

- У вас же собака есть. Прогулки с ней тоже запрещены?

- Да, есть собака. Это померанский шпиц Рада. Как говорит моя супруга, последние ангелы на земле - это собаки. Я даже не могу сказать, что это животное: просто воспринимаю её как члена семьи, абсолютно. Она умеет гасить негативную энергию своей любовью. Ведь собаке неважно - народный артист ты или человек без определенного места жительства.

Музыкант замечает, что «собака тебя любит потому, что она тебя выбрала».

- И этот маленький зверёк выбрал меня, когда мы пришли к заводчикам и супруга выбирала разных собаки. Все за ней побежали, а я остался один, наедине с телефоном, разговаривая о проблемах оркестра - мне звонил кто-то из коллег, мы обсуждали профессиональные моменты, и я не замечал никого, естественно. И за мной увязалась самая меленька из помета собачка, причем я ее даже не замечал. Она принесла к моим ногам какую-игрушку, какой-то тапок. Я все ходил разговаривал. А супруга говорит: посмотри, нам ее даже сразу не отдали, потому что она была маленькая, слабенькая. Когда тебя выбирает животное само - не ты его, а оно тебя - мы поняли, что не имеем никакого морального права выбрать другого. На сегодняшний день Раде уже шесть лет, она уже в возрасте сорокалетних считается по человеческим меркам. Да, к сожалению, я не могу с ней выйти.  Её выгуливает жена. Мы оба сейчас естественно подвержены негативным эмоциям, а собака - это настолько светлое существо, она нас спасает.

Сегодня, по словам музыканта, ему остается надеяться только на справедливость.

- Как сказал мой защитник Чимчук, когда вся система попирает твои конституционные права, к кому ты можешь ещё обратиться и на кого ты можешь уповать, кроме Господа Бога и суда.