Александр Проханов: «Новороссия - это великая мистическая мечта о новой России»

«На СВО Россия сражается за своё существование в этом мире»

О том, как родилась поэма "Ангел Новоросс", Александр Проханов рассказал на встрече с читателями. Отметим, что желающих послушать известного журналиста собралось очень много. Сидячие места были заняты задолго до начала презентации, так что тем, кто пришел аккурат к началу, оставалось слушать легенду, стоя в толпе.

- Я прозаик, умею складывать слова и предложения и из них рождаются романы и повести. Поэзия -  это не моя стихия, это нечто для меня загадочное и, наверное, случайное. Но эта поэма родилась как откровение, как видение. Может, она родилась где-то в тонких снах между явью и сном, может, явилась мне, как какое-то забытое мною в детстве, ещё в младенчестве, ангельское видение, - начал Проханов. - Но она явилась внезапно, ярко, грозно, страшно, ослепительно, и я написал эту поэму. Я не нашёл другого для неё названия. Возможно, это эпос, может быть, литургия, акафист какой-то иконе. Это поэма об СВО, об этой грозной, кровавой, слёзной, страшной, неизбежной русской войне. В который Россия сражается за своё существование в этом мире, за то, чтобы остаться, может быть, единственной цивилизацией, которая ратует за бессмертие, за воскрешение всего убитого и изнурённого, оскорблённого на этой земле. Поэма о Новороссии.

Новороссия сегодня, по словам Проханова, «это то, что религиозные философы называют русские коды».

- Русский код - это такой сгусток явлений, начинаний, представлений, которые создаются народом в период высочайшего духовного напряжения. Когда ставится вопрос, быть или не быть народу, быть или не быть России. И к этим кодам относятся такие коды, как Сталинград, Куликовская битва, Пушкин, Байкал, Волга. И вот такой великий русский код создаётся у нас на глазах в Новороссии, потому что Новороссия - это земля, города, линия фронта, разорённые селения, непрерывный рёв самолётов и дронов. Но Новороссия - это великая мистическая русская мечта о новой России, о России, которая освободится от тьмы, тлена, бесчинств, воровства, несправедливости, от накопившегося несчастья. Она вырвется из этого плена ветхого и станет новой, ослепительной, райской, божественной России, и русский народ наконец превратится из народа, который друг к другу обращается словом то «брат», то «товарищ» и начнёт обращаться друг к другу, как к Богу, как к божеству, как к ангелу.

По убеждению писателя, «русский народ - богоносный народ».

- И об этом моя поэма. Она жестокая, молитвенная, кровавая, небесная, земная. Может быть, это моё своеобразное завещание об этой войне. Я надеюсь, что она останется в каноне о русских сражений, как осталось "Бородино" или "Василий Тёркин" Твардовского. Может быть, я самонадеян, слишком экзальтирован сегодня, потому что очень волнуюсь. Поэма начинается реквиемом, поминовением. Многие четверостишия я запомнил наизусть.

«Моя поэма - о русском воскрешении»

В поэме действие разворачивается в храме, где раскрываются двери и из метельной ночи, из бури в храм входит Ангел Новоросс.

- Его послал Господь, дал ему свечу в руки и послал его, чтобы он воскресил умерших солдат, наших героев. И начинается мистерия их воскрешения таинственными русскими ведическими способами, он посыпает их зерном, овсом, пшеницей, ведая, что в русском зерне, в русском хлебе стоится вечность, животворящая сила, божья мысль, божий замысел. Он поливает их священной водой - водой из Волги, Байкала, из Чудского озера, из-под Вороньего камня, из Непрядвы, где состоялась битва Дмитрия Донского. Накрывает их ручными полотенцами белоснежными и на этих полотенцах проступают лица, как на туринской плащанице. Поёт им бесконечный набор русских песен: величальные, свадебные, венчальные, солдатские, разбойные, каторжные, походные - венец русских песен, в которых таится сила воскрешения. Приносит к этим гробам картины великих русских художников, произведения великих русских писателей Платонова, Набокова, Булгакова. К гробам приходят русские святые от Сергия Радонежского до последних великих священномучеников. Богородица спускается по лучу с неба и воскрешает их.

В поэме описана судьба четырех солдат.

- Это судьба штурмовика: он рассказывает, как шёл на штурм, зная, что должен погибнуть, но не отступил, прошёл под снарядами, дронами, добрался до блиндажа и взорвал его вместе с собой. Судьба нашего танкиста, который громил врага на танке, пробивал коридоры нашей пехоты, танк был подбит, кроме него все погибли, ему предлагали сдаться, но он взорвал и себя, и врагов последней гранатой. Есть в поэме и судьба удивительного русского воина, о нём недавно писали газеты, который в одиночку 36 дней сражался в окружении, без поддержки отбивал атаки врагов. Четвертая судьба - солдата, который убил украинца и сидел над ним в тягостном раздумье.

По словам автора, «эти четыре судьбы вплетены в воскресительные мистерии».

- Воскрешённые солдаты - русские, чеченцы, татары, якуты, весь наш народ, который прошёл через все беды, через все трагедии и опять был возвращён к жизни. Вместе с ними возвращались к жизни все вырубленные сады, погубленные леса, обмелевшие реки, убитые на бойнях коровы, все погибшие на небесах звезды. Моя поэма - о русском воскрешении. Возможно, для меня эта вещь является завершающей, потому что у меня было такое ощущение, когда писал, что я выдохнул из себя весь отпущенный меня природой и Господом объём сил.

«СВО - это явление настолько огромное, что не вмещается во мне»

Интересно, что поэму проиллюстрировал сам Проханов. Он нарисовал целый цикл военных произведений, в большинстве это ангелы, которые спасают и возрождают русских солдат.

- Как родилась эта идея? Почему вы решили так отразить в художественном смысле свою поэму?

-  Потому что СВО - это явление настолько огромное, что не вмещается во мне. Я посвятил специальной военной операции два моих романа. Роман "Лемнер", который наделал много суматохи, и роман "Милый танк", который недавно вышел. Это две книги о сегодняшнем времени. Книги не столько о войне, сколько о всей нашей русской реальности: сложной, противоречивой, наполненной сражениями, схватками. Но прозы не хватило, я вынужден был обратиться к стихам, и возникли стихи, но и их тоже не хватило. К сожалению, так случилось, что я не мог попасть на эту войну. Мне довелось повидать 16 войн, и войну 2014 года, когда началось восстание на Донбассе, я тоже видел. У меня на эту тему написан роман "Убийство городов", а на эту войну, в силу моей хвори, немощи и слепоты, я так и не попал. Но вместо того, чтобы попасть туда самому, я послал туда свои стихи и рисунки. Это тот гуманитарный конвой, который я посылаю на фронт, на войну. Это моё участие в сражениях.

Когда в министерстве обороны увидели эту поэму, то предложили оформить второй вариант книги плакатами, посвященными СВО, которые выпускает агентство "Армия России". Руководитель агентства Андрей Боровик рассказал, что плакаты висят во многих блиндажах в зоне СВО.

- Спасибо, что вы оценили наш труд и позволили присутствовать в ваших бессмертных строках нашим иллюстрациям. Эти плакаты начали появляться буквально через две недели после начала специальной военной операции. И это не было указание сверху, это просто инициатива наших молодых сотрудников, которые пришли ко мне и предложили говорить языком плаката. Для нас высочайшей оценкой было, что плакаты распечатывают и они висят в землянках, блиндажах. У нас куча фотографий, которые ребята присылают с линии боевого соприкосновения, где они на фоне этих плакатов. Разве можно получить лучшую оценку? Это не медаль, не орден, это простое русское спасибо от солдата.

- Возможно ли, что поэма появится на театральных подмостках?

- Смотрю я на поэму, перечитываю ее, слушаю. Она вся соткана из арий, псалмов, песнопений. Она получилась - не задумана, но получилась - как литургия. В ней будто во время храмового действа выступает хор - разные интонации, возникает звон кадила, выходит священник, постоянно идёт непрерывное действо. Эту поэму можно переложить на музыку. Мне кажется, может возникнуть шедевр. Я просто думаю, есть ли в нашем сообществе театральном человек, который увлечётся этим, потому что театральное сообщество у нас сложное. Больше предпочитают ставить классику - "Каренину", "Идиота", что неплохо само по себе, но мимо проходит эта грозная и потрясающая русская сегодняшняя действительность и реальность. Я не знаю, найдётся ли режиссёр, который вдруг загорится этой темой и будет способен создать музыкально-хореографический, поэтический шедевр. Я мечтаю об этом, но не знаю, получится ли.

«Понравилось, что моя опера была оружием»

- Как прошла ваша последняя поездка на Донбасс?

- Моя последняя поездка на Донбасс была в 2014 году: к сожалению, давно. Но она прошла очень мощно, я просто видел, что такое поднявшийся на восстание народ Донбасса. Я был на блокпостах, я видел сожжённый первый танк. Не забуду, как на блокпосту Луганска стоял наш танк, который был разгромлен из украинской самоходки и был превращён в мемориал. К нему, невзирая на опасность, на выстрелы, приходили люди из Луганска, клали венки, цветы, яблоки, свечи зажигали. Было потрясающе. Я был на линии фронта, видел, как там появились в это время первые наши военные кадровые. К этому времени уже были наблюдательные пункты, линии связи. В общем, я видел изнанку этой войны, видел первых героев-мучеников. Я видел там и Гиви, и Моторолу, и Захарченко. И им всем посвящена поэма "Ангел Новоросс". 

- Вы недавно были в Крыму, где была напряжённая ситуация. Как вы это ощутили?

- Мы туда повезли нашу оперу "Хождение в огонь". И мне очень хотелось, чтобы она прозвучала в Херсонесе, в том месте, где когда-то святой князь Владимир опустил свои стопы в купель, принял крещение, а потом этот свет православия разлился по всей Руси нашей. Я повёз туда моих коллег, мы встречались с владыкой и с губернатором. И накануне, в ночь, произошёл самый страшный налёт на Севастополь. И до этого налетали, но это был тот налёт, который породил сегодняшнюю череду страшных налётов. Мы приехали в Херсонес, вышли и смотрели, как над нашими глазами в небесах летят трассы пулемётные, автоматные, летят ракетные трассы, в воздухе чёрном взрываются эти вспышки, все это падает в Чёрное море, в залив. Это была прелюдия для нашей оперы. То есть мы действительно вошли в огонь. Конечно, это было опасно. Может быть, это было негуманно по отношению к актёрам, но это было крещение нашей оперы. Мне понравилось, что моя опера была оружием и над нами было поле боя. А что касается курортов, ракушек, обнажённых девушек, ресторанов... Нет, мы были далеко от этого, но они тоже понравились, - шутит Проханов.

- У Карамзина есть очень интересная фраза о значении истории. История нам нужна для того, чтобы понимать, что было раньше, понимать, что происходит сейчас, и не думать, что сейчас так плохо, что были времена намного хуже, но государство сохраняется и идёт дальше. Когда же нам ждать победу?

- Карамзин был великим стилистом и, конечно, значительным историком. Но Карамзин не внёс в реестр великих русских людей, например, Ивана Васильевича Грозного, а это есть фальсификация истории. Карамзин был аристократом, был близок к Екатерине. Он писал историю с точки зрения трона и Екатерины, с точки зрения Романовых. А Романовы побаивались Рюриковичей. И этот великий Рюрикович, который создал государство и потом отдал его Романовым, не был включён.

По мнению Проханова, Карамзин «не совсем точно сказал, для чего нам нужна история».

- Не для того, чтобы понимать настоящее. Нам русская история нужна для того, чтобы знать и никогда не забывать, что смысл России и русского народа задуман Богом для того, чтобы создать такое бытие, чтобы Россия просияла как божественное государство. Вот для этого создана история, она рассказывает, как русское государство, русский народ в сражениях, молениях, переселениях, в революции, в избиении то удалялся от этого идеала райского, то к нему приближался. Вот для этого нужна история. Я думаю, что сегодняшнюю историю, которую опять пишут заново, боюсь, что она не будет включать эту великую тему.

«Юные прохановцы - это те, которым сейчас за 70»

- Можно ли сказать, что Пушкин в словесном выражении тоже наше воскрешение? Есть ли связь между Пушкиным и сегодняшним днём?

- Если я скажу, что есть, это будет слишком просто. Пушкин является русским кодом, а русские коды, я вам объяснил, это те сгустки явлений, которые говорят о бессмертии России, а бессмертие России связано с воскрешением. Мы каждый раз воскресаем, нас убивают насмерть каждый раз. Нас насмерть убили, когда кончалась первая великая Киевско-Новгородская империя, и все разложилось и пало под копытами татарской конницы. А мы воскресли. Нас убивали смутные времена, когда кончалось великое московское царство, Вторая русская империя, мы опять исчезли в смуте. Мы погибали в феврале 1917 года, когда кончалась трехсотлетняя великая Романовская империя, но мы выжили опять. Мы прошли через этот чудовищный бой, когда отец с сыном топорами рубились, нас выхватили из этого огромного кровавого месива.

Проханов считает, что «мы поставили страну, которая одержала Победу и улетела в космос».

- Но эта великая красная держава рухнула в одночасье, и опять мы умерли так, чтобы больше не просыпаться и не возрождаться. А мы опять воскресли. Поэтому идея русского воскрешения - основная идея русской истории и нашего народа. А Пушкин - певец этого народа, страны и воскрешения. Вы знаете, что в 1937 году, в годовщину гибели Пушкина, Сталин дал приказ издать гигантским тиражом Пушкина. И был издан огромный, толстенный том, где было всё: от «Гавриилиады» до «Истории Пугачёвского бунта», с анекдотами, которые он собирал, все поэмы его. И Пушкина читали на заставах в гарнизонах, учреждениях, появились опять инсценировки опер: "Евгений Онегин", "Золотой петушок".

То есть, по мнению писателя, «народ читал Пушкина по повелению вождя».

- А в это время Гитлер, создав свой тайный орден «Аненербе», который извлекал из глубин германского духа нибелунгов, золото Рейна, валькирий и пропитывал энергию германских солдат этой таинственной, беспощадной энергией нибелунгов. Эти солдаты шли покорять Европу, Грецию, Норвегию, и они ворвались в Россию, но встретились с энергией Пушкина, которая пропитала русского человека. И во время этой войны сражались Аненербе и Пушкин. И Пушкин победил. Поэтому Пушкин - это идея русского бессмертия.

- Наша молодёжь придёт к той любви к Родине, которую в нас воспитывали?

- Проще сказать - да, придет, конечно, преодолеет все. Но я просто не знаю, какими путями она придёт, потому что каждый из нас приходил к этой любви различными путями. Одни приходят к этой высокой любви через православие, через религию, через упование на монархию. Это монархический проект, который живёт у нас, в основном, в церкви. Это тоже путь, который ведёт нас к обожанию нашей страны. Другие - через советский опыт, через опыт этой потрясающей, небывалой в истории страны, которая впервые заявила, что она способна создать рай на земле. Мне довелось повидать этих великих людей, меня Шолохов благословлял как писателя молодого. А кто-то идёт другим путём, есть много самых разных путей. Есть путь через падение. Есть путь через осквернение святынь, а потом через великое раскаяние. Я в общем-то не знаю нашу молодежь. Мне 80 с гаком, и поэтому юные прохановцы - это те, которым сейчас за 70.