Автор «Фишера»: «Маньяков очень сложно выявить в обычной среде»

«Фишер не просто убивал, он растягивал ужас детей»

Первым делом Александр предупредил, что встреча только для взрослых, детям на ней не место.

- Речь пойдет об очень жёстких вещах, так что присутствия детей лучше избежать. Книги помечены 18+ и даже продаются в запечатанных упаковках для того, чтобы дети случайно что-то не прочитали.

- Александр, почему решили написать первую книгу про маньяка по прозвищу Фишер?

- Напомню контекст. 1986-1992 годы, 11 убийств подростков. Когда я начал читать открытую информацию, которая есть в интернете, только примериваясь к этой теме, понял, что этот негодяй меня больше всего пугает как родителя. Дело в том, что те вещи, которые он совершал с детьми, это непередаваемая кровожадность. И я понял, что если я буду когда-нибудь писать книгу про какого-то серийного убийцу, то это точно будет не Фишер. Но потом я понял, что как автор, как криминальный журналист, должен проверить себя на слабо, и, если я справлюсь с этим человеком, с этим материалом, дальше мне ничего уже не будет сложно. И именно так я и поступил. Можно сказать, что на удачу мы отправили запрос в Московский областной суд с просьбой предоставить доступ к уголовному делу. Ответ пришёл положительный, и я понял, что надо ввязываться в эту историю.

- Сколько материала фактического, архивного вам удалось получить для того, чтобы работать над книгой?

- 95 томов уголовного дела. Тома как раз готовили к передаче в центральный архив, поэтому у меня была одна неделя для того, чтобы все изучить. И я засел на неделю в архиве Московского областного суда. Конечно же, это очень важные документы, но в то же самое время не менее важны свидетельства очевидцев этих событий. У меня в деле, по-моему, полдюжины участников следствия, людей, которые гонялись за этим монстром. И то, что они рассказали, эта информация обычно остаётся за пределами уголовного дела, где все довольно прямолинейно и скупо. А вот все эмоции людей, бегающих за серийным убийцей, мне передали сотрудники прокуратуры и оперативники-милиционеры.

- Вам удалось лично с ними встретиться?

- Все встречи, конечно, происходили очно. Кстати, я забыл сказать, что даже удалось найти одноклассника Сергея "Фишера" Головкина. Более того, он оказался очень известным человеком. Это солист группы "Крематорий" Армен Григорян. Для меня, конечно, большое счастье как для журналиста, что он согласился говорить об этом человеке, с которым 10 лет учился в одном классе. Вот, например, если бы у меня, не дай бог, кто-то из одноклассников натворил бы что-нибудь, я бы не стал общаться, честно говоря. Григорян нашёл в себе силы и очень подробно все рассказал. И, конечно, очень важно было понять, откуда берутся, какие триггеры могли сработать, что в обычном человеке родился монстр. В качестве экспертов выступили психиатры Василий Бейнарович и Ольга Бухановская. Мне кажется, что это очень интересное и полезное чтиво для людей, которые пытаются разобраться в природе происхождения монстров.

- Сергей Головкин был последним человеком в Советском союзе, к кому была применена смертная казнь. Далее уже начался мораторий, который действует до сих пор.

- Головкин написал прошение Ельцину, чтобы заменили смертную казнь на срок. Хотя после задержания он якобы признавал, что да, я понимаю, что я совершил, и нет мне прощения, делайте со мной что хотите. Но, когда дошло до дела, конечно, он струсил. Я считаю, что это хотя бы какая-то эмоциональная компенсация его зверству. Ведь он не просто убивал, он растягивал ужас детей. Он им объяснял, что сейчас будет делать, кто в какой очерёдности умрёт. То есть он упивался их страхом, когда дети уже понимали, что не уйдут живыми. Мне кажется, что эти два года, когда он жил под страхом смертной казни в камере, когда прислушивался к каждому шагу за дверью, он хотя бы немного помучился и почувствовал себя в шкуре своих жертв.

«Меня зацепила сцепка маньяка и мамы»

- Когда Фишера возили на следственные эксперименты, сами милиционеры не хотели лишить его жизни?

- Участники следствия об этом не говорят. Следователи - циничные, очень спокойные и непробиваемые: у них работа такая. И они относятся к этим людям просто как к своей работе. Другая история с оперативниками. Это милиционеры, которые "руки и ноги" любого следствия, вот они иногда поддаются эмоциям. Но в этой истории все-таки сразу, с учётом большого резонанса, Головкина отделили от других людей. Все знали, что его нельзя трогать. Хотя уже когда его посадили в СИЗО, был инцидент. Сначала он был в общей камере, не в одиночке. Когда сокамерники узнали, кого к ним подсадили и что он сделал, его попытались, по крайней мере, избить. Но Головкина спасли. И, насколько я помню, публичных привозов на следственные действия в этой истории не было.

По словам Рогозы, все происходило в посёлке, который называется Горки 10.

- Это Московская область, практически концовка знаменитого Рублёвского шоссе. То есть в наши дни это очень крутое место. Да и тогда там были дачи высокопоставленных людей, даже у Ельцина служебная дача была именно там, буквально через забор от конезавода, где работал Головкин. Фишера в этом посёлке все, конечно, знали визуально, потому что это был очень высокий, чернявый, видный мужчина. И если бы его привезли туда на следственно-оперативные действия в гараж, то толпу бы никто уже не сдержал. Населённый пункт довольно большой, по-моему, 3-5 тысяч человек. Погибшие дети были из этого посёлка в том числе. Конечно бы ни одна сила, ни один кордон маньяка бы не спасли, если бы начались какие-то беспорядки.

- История, конечно, удивительна ещё и тем, что все люди, которые знали Головкина, давали ему положительные характеристики. Никто об этом человеке не думал, как о монстре, убийце. Как ему это удавалось, он специально так себя вел?

- Мне кажется, на людей-то ему было плевать. Просто он сам по себе был таким неразговорчивым, необщительным человеком. Ну мало ли таких, да? Это может быть просто проявление характера. Мы же не должны каждого такого человека в чем-то подозревать. Вторую его жизнь почему-то никто не замечал. Задним числом, конечно, мы сейчас можем говорить о том, что звоночки были. Например, к 32 годам у него никогда не было ни девушки, ни женщины. Позже он рассказал, что к 32 годам был девственником. И все попытки девушек, которые с ним работали, войти в контакт ничем не увенчались. Были женщины, которые обращали на него внимание как на мужчину, пытались с ним вступить в связь, пытались даже его подпоить. Но он всегда от этого отбивался. Мы сейчас понимаем, что, наверное, это странно. Но в моменте люди думали, что, может, мужчина такой стеснительный. Маньяков очень сложно в обычной среде выявить. Они выглядят, как самые обычные люди. Если он себя никак не проявляет откровенно, то до самого последнего момента никто не будет догадываться, что это монстр.

- Во второй вашей книге "Спесивцев. Мама знает" история происходит в 90-е. В отличие от маньяка Головкина, где все происходило в течение шести лет, здесь девять месяцев и 20 жертв. Почему вторая книга именно о Спесивцеве?

- Здесь меня зацепила сцепка маньяка и мамы. То есть мама стала непосредственной соучастницей преступлений. Она прикрывала, заметала следы. И мне хотелось разобраться, как это возможно. Я даже в моменте, когда начал заниматься этим делом, думал, может быть, её оболгали. Ну, так бывает, что журналисты в некоторых изданиях накручивают историю, развивают, кого-то пытаются выставить монстром. Но когда я поехал в Кемерово, где в областном суде хранится это дело, и потом в Новокузнецке общался с участниками следствия, я, конечно, даже не подозревал, что все настолько страшно. Про Спесивцева любители трукрайма, конечно, слышали и знают. Но это не самый, так скажем, раскрученный медийно-серийный убийца, это не Чикатило.

«Материнская любовь своими руками вырастила монстра»

По словам автора, «в открытых источниках очень скупая информация».

- И сейчас я уже понимаю, что есть очень много мифов, которые то ли журналисты придумали в моменте, то ли позже лет на 10-15 после событий в сети начали придумывать какие-то сюжетные ходы. Но реальная история оказалась намного сильнее, чем я подозревал при прочтении старых газетных материалов. Эти два маньяка очень разные. Головкин - это продуманный маньяк. Он менял тактику. Сначала охотился на своих жертв-подростков в лесах около пионерлагерей. Потом, когда он понял, что его могут поймать и уже ищут после второго убийства, он понял, что ему нужно иметь стационарное место, и начал строить гараж, подвал для пыток. Более того, приобрёл машину, чтобы уже на дорогах ловить подростков.

Спесивцев же, по мнению расследователя, «прямолинеен, очень примитивен».

- Он всех своих жертв приводил к себе прямо домой, и в этом невероятный для меня ужас. Я был в этой девятиэтажке - обычный панельный девятиэтажный дом. Квартира у него на девятом этаже, вокруг много людей, на лестничной площадке четыре квартиры. И вот в течение девяти месяцев он убивает детей и молодых женщин в этой трёшке, но никто ничего не слышит. Теперь мы понимаем, вернее, в материалах уголовного дела это все закреплено, что мама, не знаю, как сказать даже... Помогала ему в преступлениях.

Рогоза уверен: «какая бы ни была любовь к своему ребёнку, но есть же какие-то пределы».

- Ты же в какой-то момент можешь осознать, что это очень опасный человек, и для тебя в том числе. В деле это есть: мама с сестрой незадолго до начала убийств просто сбежали из дома, потому что уже физически начали понимать, что он опасен даже для них. Они сбежали не так, что переехали в какое-то другое жилье или жили у родственников, а просто в никуда. Ночевали на лавочках в каких-то скверах, перебивались то у одних, то у других, но лишь бы не возвращаться. И при всем при этом, когда начались убийства и он начал показывать маме первые трупы, она как-то спокойно взялась за сапожный нож, за ножовку и начала расчленять эти тела для того, чтобы выносить их и прятать. И в этом ужас Спесивцева: материнская любовь, которая просто своими руками вырастила этого монстра. Человек, лишённый эмпатии, настолько был уверен в том, что мама всегда прикроет, что ни одного тела даже не вынес сам. 19 убитых за девять месяцев - все это вытащила мама. И для меня это какая-то непостижимая история, она выбивается очень сильно из историй других маньяков. Поэтому, повторюсь, я за неё и взялся.

- Как вы считаете, это был человек с патологией или это все-таки продукт воспитания, слепой любви?

- Слово любовь здесь, наверное, не очень правильное. У мамы свои тараканы, своё эго. Когда ушёл муж из семьи, Александру Спесивцеву было четыре года. Мать сконцентрировалась на нём, но для неё это был не то чтобы любимый ребёнок, над которым она порхала и пылинки сдувала. Было по-всякому, она, например, била и его, и дочь. Но для неё сын - это некая попытка что-то доказать, и она его ограждала от всего буквально. То есть она все за него делала. Он к своим 26 годам, когда был задержан, по сути, даже приготовить еду не мог. Хотя потом он был признан невменяемым, но, скорее всего, это все-таки последствия какого-то деградировавшего психиатрического заболевания. На начало убийств и даже на момент задержания все участники следственной группы говорили, что маньяк был совершенно адекватен, то есть он понимал, что сделал, понимал, что надо было выносить тела из квартиры.

Автор отмечает, что «во внешней жизни он такой субтильный, маленький, никчёмный человек».

- Совершенно бесталанный, даже троечки ему натянули, чтобы после восьмого класса выгнать из школы. То есть во внешней жизни это полное ничтожество. Но в своей квартире, когда он получал к себе в доступ женщин или детей, с которыми, очевидно, физически мог справиться, в нём рождалось ощущение, что он бог, что он в этой трёшке своей повелитель. И для того, чтобы все это реализовать, он, собственно, и убивал людей. Ужас то в том, что, может быть, даже не само убийство первично было, а в основном ножевые ранения. То есть он мог ударить человека ножом и потом следить два-три дня, когда девочка очередная умирает у него на глазах. Процесс пыток, мучения - это было для него очень важно.

«В 96-м было огромное количество беспризорников»

- Если Фишер искал, придумывал какие-то ситуации, заманивал, то к Спесивцеву как попадали дети и молодые девушки в квартиру на девятый этаж?

- Были в том числе и проститутки. По-моему, двух девушек он с вокзала привёз. Один раз позвал к себе, пообещал накормить, телевизор посмотреть, музыку послушать группу детей - шесть человек беспризорников. Это вообще самый страшный эпизод. Четыре мальчика были убиты буквально за 10 минут - зарезаны. Эта информация есть в открытых источниках. Я общался со следователем, которая докручивала дело Спесивцева, ей удалось найти ребёнка, сейчас уже взрослого человека, который в тот момент находился в квартире во время убийства этих детей. Этот мальчик был не из той компании, но тоже попался маньяку.

Рогоза отмечает, что это был 1996 год: «огромное количество беспризорников».

- Я, честно говоря, поразился, потому что в моём городе такого ужаса, такого количества беспризорников не было. Но когда я начал общаться с местными жителями, они мне рассказали про беспризорников. Оказалось, в Новокузнецке были буквально сотни детей, выброшенных на улицы, потому что мама и папа - алкаши, ребятам некуда было пойти. И вот этот мальчик выживший, он просто сбежал из дома и ночевал в подъезде. Может быть, моя память что-то заблокировала, но я в своём городе такое не помню. А в Новокузнецке был вот этот ужас. Спесивцев позвал мальчика, сказав, что покормит. И этот мальчик от него в течение суток прятался по всей квартире, потому что Спесивцев колол его ножом. В какой-то момент ребенок смог убежать.

Писатель рассказал про ужас во всех историях с маньяками.

- В каждой истории есть моменты, когда, казалось бы, одно слово может все решить. Кто-то расскажет милиционерам, родителям, и все это было бы остановлено. Мальчик сбежал, но он никому ничего об этом не рассказал. Он спасся, но так сложились обстоятельства, что маму посадили, он был из неблагополучной семьи, и его забрали дальние родственники. И он всю свою жизнь жил с этим тяжелым грузом. До сих пор имя одного из этих убитых детей неизвестно, ребенка не идентифицировали, не нашли в списках тех, кого разыскивали. То есть, видимо, родители были настолько деградировавшие, что они просто не искали своего ребенка, даже не подавали заявление. Когда следователь пыталась выяснить личность одного из убитых мальчиков, она начала перебирать списки всех пропавших детей того периода и общаться с ними.

По словам Рогозы, в этом и заключается интуиция следователя.

- Так и нашелся сбежавший в тот период из дома мальчик, который рассказал, что был в этой квартире. Она сначала думала, что, может, он сочиняет, но когда мужчина начал описывать расположение комнат, мебель в квартире, где он прятался, рассказал о повреждениях, которые ножом нанёс Спесивцев, все стало понятно. Более того, выяснилось, что на теле есть шрамы. Получается, что это уникальный случай, фактически единственный выживший человек. При задержании Спесивцева в квартире была девочка пятнадцатилетняя, которая уже вторые сутки умирала с ножевым ранением, её пытались спасти, но операции ни к чему не могли уже привести, потому что сепсис начался. Но её два раза успели допросить, и ее показания на тот момент, в 1996 году, стали самыми важными. Именно она рассказала о роли матери, которая её с подругами встретила на улице и под предлогом помочь открыть дверь - замок заело - она затащила их в квартиру, из которой дети больше не вышли.

«Люди раздирали одежду на сотрудниках милиции»

- Что послужило знаком, когда все-таки следователи вышли на Спесивцева?

- В этом тоже есть ужас хаоса 90-х, потому что, по сути, о существовании такого серийного убийцы узнали постфактум. Когда мать выбросила в реку останки убитых детей и их начало прибивать к берегу, тогда стали проверять всех психически больных и прочих. Спесивцев в этом списке должен был быть, потому что он до этого уже состоял на учёте и якобы даже лечился в психбольнице, но одна сотрудница прокуратуры, хотя ей сообщили, что он вернулся и уже на участке, просто не передала эти документы. И для оперативников, для милиции этот человек находился на лечении, его даже не проверяли.

Писатель признается: у него в голове не укладывается, что это был за бардак.

- Обнаружилось все так. В квартире на восьмом этаже не работала батарея. Там, видимо, случилась воздушная пробка, и сантехники начали все проверять по стояку. Все квартиры открыли, и осталась только эта квартира на девятом этаже, куда ремонтников никто не пустил. Спесивцев отвечает им через дверь, что его закрыли, он не может открыть, мама придёт позже. И сантехники пришли с участковыми и открыли дверь. Сейчас это невозможно по закону, чтобы полиция открыла дверь для проверки батареи. А тогда, видимо, какой-то был люфт, и они взломали дверь, вошли в квартиру, увидели в ванной расчленённые тела, а в комнате Спесивцева девочку умирающую. Сам он успел сбежать через балкон, через небольшое окно слуховое. Двое суток он бегал, его не сразу поймали. В это время была допрошена девочка, и милиционеры, конечно, обалдели от того, с кем имеют дело. На момент задержания они думали, что жертв всего трое - те останки, которые они нашли в квартире. А оказалось, что почти два десятка.

- Это выяснилось в разговоре с самим маньяком?

- Да, он начал об этом рассказывать, вспоминать, и потом с мамой начали беседовать, она показала места, куда все относила. Знаете, Новокузнецк - это полумиллионный город, Спесивцевы жили практически в самом центре. И его мать изгадила фактически все окрестности. То есть она ходила к реке, на пустырь прямо около дома, на другой берег. В книге я описал один эпизод. Я в первый день, когда приехал в Новокузнецк, пошёл погулять, потому что встречи со следователями должны были быть только на следующий день. Выбрал для прогулки набережную, чтобы посмотреть на реку Томь. А потом, когда начал беседовать со следователями, мне рассказали, что где набережная, там как раз одно из мест захоронений. В виде воспоминаний мать маньяка весь центр города горожанам испортила.

- Насколько справедлив приговор Спесивцеву и его матери?

- Участники следствия считают, что он был вменяем и что он недостоин принудительного лечения. Что касается матери, я тоже объяснил, что за соучастие ей больше дать, к сожалению, не смогли. Доказать что-то большее тоже не сумели. Хотя один из оперативников уверен, что кроме этих трех девочек она и других жертв приводила в квартиру и понимала, что с ними будет. Сестру тоже подозревали, она просидела несколько месяцев в СИЗО. Когда Спесивцева привозили в квартиру, чтобы он показал на месте, что совершал, там мгновенно образовывалась толпа. Участники следствия вспоминают, что буря народного гнева была такова, что люди раскачивали милицейскую машину, раздирали одежду на сотрудниках милиции, которые должны были провести в подъезд Спесивцева, а потом завести его назад в машину.

«Маньяки такими рождаются или становятся?»

По словам писателя, «все было очень жёстко».

- И была реальная опасность, что с сестрой, которую за недоказанностью уже отпускают из изолятора, что-то сделают. Именно поэтому она целый год жила в изоляторе временного содержания. Это отделение, так скажем, где обычно бомжей держат, тех, кого на 15 суток обычно задерживают. Она фактически скрывалась целый год там, потому что, если бы её вытащили на улицу, её бы просто разорвали. Но несмотря на все подозрения, в отношении сестры не было найдено никаких доказательств её причастности. Мы видим в дальнейшей судьбе этой женщины влияние матери. То есть она настолько контролировала детей, что не дала дочери выйти замуж. И сестра Спесивцева, уже пожилая, ей за 60 лет, все это время живёт с мамой. С одной стороны, они живы, понесли они или нет наказание, не знаю. С другой стороны, они презираемые, живут как законченные какие-то люди.

- Соседи Спесивцева о чем-то догадывались?

- К сожалению, он их за много лет приучил к тому, что очень громко слушал тяжёлую музыку, причем даже ночью. Они жаловались, но это ни к чему не приводило. Его несколько раз увозили и в полицию, и в психиатрическую больницу, но он каждый раз возвращался. В конце концов все махнули на это рукой. Но мне до сих пор все-таки сложно представить, что никто не видел, как люди к нему приходят, но никто не возвращается. Были те, конечно, кто выходил, но это буквально единицы.

- Каким образом эти люди пришли к такому ужасу? Ведь они жили в среднестатистических семьях, не были брошены, у них была обычная семья, они учились в обычной школе. Нельзя их было назвать сумасшедшими.

- Это один из спорных вопросов для многих психиатров: маньяки такими рождаются или становятся? Есть разные точки зрения на этот счёт. Кто-то говорит, что становятся. Мне кажется, что изначально это есть во многих людях, просто кто-то находит в себе силы не идти в эту сторону или под воздействием различных событий, своих интересов, течения жизнь они находят какую-то отдушину. Это называется сублимация, когда потребность какую-то замещают, восполняют чем-то другим. Кто-то может заниматься спортом, кто-то учёбой, кто-то строит карьеру. Головкин, что очень страшно, начал фантазировать об убийствах ещё в начальной школе. То есть он очень рано понял, что это приносит ему удовольствие.

По мнению Рогозы, «у Головкина и Спесивцева есть одна общая вещь».

- Я читал про Чикатило и про других серийных убийц, у них тоже это было. Энурез, который длился до 10-11 лет. То есть, они писались в постель, учась в третьем-четвертом классе, но родители почему-то не обращались к специалисту, хотя любой психиатр объяснит, что до шести-семи лет такое бывает. Но если это продолжается дальше, то сигнализирует о какой-то проблеме либо с мочеполовой системой, либо это что-то психологическое, реакция на какой-то стресс. Был маньяк Сливко в Ставрополье, у него тоже был поздний энурез. Мне кажется, что это отголоски какой-то дальнейшей физической неполноценности, которая, возможно, выражается в полной импотенции или в чем-то ещё. И эти люди пытались наверстать свои сексуальные недостатки в реальной жизни через унижение. Еще один из нюансов, важных в деле Спесивцева, у него была большая чёрная собака, то ли водолаз, то ли ньюфаундленд. Собака тоже помогала ему вольно-невольно удерживать жертв, чтобы они не пытались сбежать. Скорее всего, они, конечно, пытались, но это был сдерживающий фактор, который не давал никому выйти из квартиры.

«Для некоторых преступлений нужна смертная казнь»

- Если Фишера настигло возмездие и его уже нет, то люди из второй книги живы. Расскажи, пожалуйста, об их судьбе.

- Спесивцева отправили на принудительное лечение, признав невменяемым. При этом первоначальная экспертиза, которую в Новокузнецке психиатры проводили, признала его вменяемым. Многие участники следствия, с кем я поговорил, уверены, что на момент совершения преступления он был вменяем. Может быть, потом начало прогрессировать какое-то заболевание, но факт в том, что, убивая людей, он понимал, что делает. Мама отсидела 13 лет, ей дали максимальный срок за соучастие, за то, что она помогала уничтожать улики и затащила в квартиру трех девочек, последних жертв Спесивцева. Она вернулась из тюрьмы, ей сейчас за 80 лет, продолжает жить в небольшом городке недалеко от Новокузнецка. Дочь тоже там. Они ведут замкнутый образ жизни, ни с кем не общаются. Многих, даже участников следствия, бесит, что Спесивцев, поскольку его признали невменяемым, является инвалидом какой-то группы, то есть его пенсия до 30 тысяч рублей. Ему эти деньги не нужны, поэтому мама с сестрой живут на эти выплаты. Это какой-то парадокс с чисто человеческой точки зрения. Я, честно говоря, тоже этого не понимаю. Моя точка зрения такова: хорошо, человек больной, но я не могу понять, как это отменяет гибель людей, жизни которых он забрал?

- Как относитесь к смертной казни?

- Моё отношение такое: да, для некоторых категорий преступлений нужна смертная казнь. Кто-то может сказать, что за преступления Чикатило казнили несколько человек. Но я могу ответить, что современные экспертизы ДНК по чешуйке, оставленной на теле жертвы, могут полностью идентифицировать личность человека. Так что подобные ошибки практически невозможны. Но должна быть оговорка, что при вынесении приговора на смертную казнь этот приговор ещё должен каким-то ведомством быть перепроверен. А в целом, думаю, что смертная казнь нужна. Я вообще не вижу смысла в том, чтобы за госсчёт этих людей оставлять в живых. И почему они достойны жизни за то, что они совершили? Психиатр Бейнарович предлагал хорошую идею. Как в царские времена, отправлять таких людей на каменоломни, на самые тяжёлые работы, чтобы человек оставался жив, но мучился так, чтобы умер через пять-семь лет от непосильного труда. Мне кажется, это было бы, наверное, адекватно.

- Вы, как криминальный журналист, сталкивались со многими преступниками. Есть ли в них что-то общее, может быть чисто внешнее?

- Они могут быть абсолютно любой внешности. Есть американские серийные убийцы, типа Дамера, который очень симпатичный парень. Американцы потом, не знаю зачем, сделали из него практически рок-звезду, раскрутили. То есть внешность ни о чем не говорит. Когда в советское время только начались первые серийные убийства, в основном думали, что это психически больные люди, потому что обычный человек не может такое совершить. Начали проверять разных инвалидов. Но есть исследования, что среди серийных убийц людей с психиатрическими диагнозами всего лишь процентов 10. То есть это далеко не все: может, один из десяти. Остальные с точки зрения такого глобального понимания - абсолютно нормальные.

- Вы - отец двоих детей. Может быть, у вас есть какой-то посыл или предостережение в адрес родителей и детей?

- Энурез - это звоночек. Если это продолжается, не надо стесняться идти к специалистам. Приступы агрессии у детей - тоже звоночек. В советское время очень было распространено, что на животных дети как-то вымещались. У меня были сверстники, которые творили зверства. Акты зоосадизма должны привлекать внимание взрослых. Пусть не напрямую, не так, чтобы сразу тащить ребенка к психиатру. Сначала сходите к психиатру, пообщайтесь, объясните. Хороший специалист поймёт и, если что-то не так, подскажет, как действовать. Главное - не превратиться во врага своему ребёнку, сделать это очень мягко и сохранить доверительные отношения.